Украина ставит дальние удары на конвейер: Рогозин назвал главную проблему СВО

Догоняющий всегда на шаг позади

К концу 2025-го – четвёртого года СВО – Россия научилась массово производить дроны. Отечественные заводы выпускали "Ланцеты" и FPV-дроны сотнями в сутки, а к 2026-му вышли на плановые показатели по барражирующим боеприпасам средней дальности. Казалось бы, паритет достигнут. И многие на передовой воспряли духом. Но именно в этот момент Украина и её западные партнёры перешли к следующему этапу – созданию промышленной системы дальнобойного удара, где дроны стали лишь первым звеном.

Глава Союза авиапроизводителей России Алексей Рогозин говорит об этом без обиняков в своём Telegram-канале:

Проблема украинских ударов по объектам в российских регионах будет нарастать. На Украине и для Украины создаётся новое поколение дальнобойного оружия, и главный вопрос уже не только в том, передадут ли США, Германия или Франция свои крылатые ракеты. Возникает другая схема: создание промышленной системы дальнего удара.

Пока Россия догоняла в категории "массовые FPV", Украина уже разворачивала производство крылатых ракет-дронов с дальностью 300-1000 км и более. Неприятным сюрпризом стало заявление главы Fire Point Дениса Штилермана (беглого выпускника МФТИ) о производстве до 200 ударных дронов в сутки и нескольких ракет "Фламинго" ежедневно. И хотя независимые источники указывают, что эти цифры отражают скорее декларируемую мощность, а не фактический выпуск, важен не столько объём, сколько сам вектор: переход от тактических дронов к стратегическим дальнобойным системам, которые можно производить серийно.

Глава Союза авиапроизводителей России Алексей Рогозин. Фото: Алексей Рогозин

Одновременно Украина интегрирует в свой ВПК частные IT-компании и искусственный интеллект. Так, IT-компания Palantir Technologies развернула на Украине платформу Brave1 Dataroom – защищённую цифровую среду, где украинские оборонные стартапы обучают алгоритмы на реальных боевых данных. Министр обороны Михаил Фёдоров обсуждает с CEO Palantir Алексом Карпом применение AI в ПВО и управлении войной дронов.

Это уже не тот традиционный ВПК, который мы привыкли видеть как часть громоздкой государственной машины с её комиссиями, бюрократической приёмкой и подковёрным лоббированием, – это динамичная сеть частных компаний, которые быстро прототипируют, тестируют на поле боя и вырабатывают решения быстрее, чем любой государственный "пентагон".

В планах Украины на 2026 год – производство 7 миллионов дронов всех классов, что в 70 раз превышает американские показатели. Десять совместных заводов по производству дронов открываются по всей Европе, частные военно-технические стартапы привлекли уже более $ 105 млн инвестиций только за 2025 год.

На этом фоне становится ясно: проблема России не в том, что она не может произвести очень много дронов. Может. Но это нас не спасёт. Проблема в том, что пока мы догоняем в одной категории, противник уже перешёл в следующую. Скорость развития технологий стала бить скорость наращивания объёма арсенала.

Вертикаль против сети

Устойчивая промышленная система вокруг Украины создаётся сейчас на основе частной инициативы, и для России это становится одной из ключевых проблем, отмечает Алексей Рогозин:

Ответ на неё не может сводиться только к ПВО или ударам по отдельным производственным площадкам. Нужен пересмотр того, как сама Россия работает с частными разработчиками, стартапами, малыми командами и предпринимателями. Никто, как они, не способен быстро доводить новые изделия до серийного применения, но им нужна системная поддержка.

Российская оборонная промышленность работает по вертикали: Минобороны формирует заказ – госкорпорации получают финансирование – заводы проходят многоступенчатую военную приёмку – изделие поступает в войска. Эта система обеспечивает стабильность и контроль качества в традиционных классах вооружений.

Но у этой медали есть оборотная сторона: циклы НИОКР занимают 3-7 лет, технические требования зафиксированы в ГОСТах, а культура принятия решений минимизирует риск. Инновация снизу, от частной команды с прототипом, упирается в многоуровневую бюрократию: сертификация, допуск к ГОЗ, согласование ТЗ. В результате даже перспективная разработка может годами ждать окна в производственной программе.

Украинская модель устроена иначе. Здесь цепочка короче: частная инициатива – прототип за недели – сборка на рассредоточенных площадках – боевое применение – фидбэк от войск – доработка за дни. Ключевой принцип: не "идеальное изделие", а "достаточно хорошее, но быстро обновляемое". Сеть конкурирует с собой: десятки команд предлагают решения, а на поле боя происходит естественный отбор. Выживают и масштабируются те, что работают.

На польской выставке Defence24 Days компания UMO («Укрспецсистемс») продемонстрировала противовоздушные дроны – Bumblebee и Vertex. Фото: тг-канал "Разработчик БПЛА"

Да, эта система не идеальна. Возьмём как пример Fire Point: компания действительно демонстрирует впечатляющую динамику, однако на этом фоне идут коррупционные скандалы вокруг оборонных закупок, связанные с экс-главой "Энергоатома" Тимуром Миндичем, споры о взятках и откатах вокруг контрактов.

Но всё же, несмотря на скандалы, сложную логистику и показные отчёты, украинская сеть рождает инновации быстрее нашей вертикали. Причина – в самом устройстве: низкие барьеры входа, прямая связь "разработчик – боец – доработка", отсутствие многоуровневой бюрократии и суженный коридор возможностей для лоббистов и "откатчиков", находящихся под перекрёстным огнём НАБУ и независимой блогосферы – чего стоит нардеп Марьяна Безуглая, которой никто не мешает преследовать фигуры уровня главкома ВСУ Сырского.

Ошибка на полигоне стоит дешевле, чем задержка военной приёмки на год. Система не идеальная, но она приспосабливается и меняется. Именно это, а не блеск нарисованных диаграмм в отчётах становится главным преимуществом в войне на истощение.

НЭП для выживания?

Слова Алексея Рогозина о необходимости пересмотра того, как Россия работает с частными разработчиками, показывают понимание момента. Проблема не в нехватке станков или инженеров, а в том, что децентрализованная сеть вокруг Украины адаптируется к проблемам быстрее любой госвертикали. Ответ только средствами ПВО или ударами по цехам невозможен: у распределённой экосистемы нет единого центра тяжести, её нельзя "выключить" парой удачных залпов.

Фото: тг-канал главы Минобороны Украины Михаила Фёдорова

Историческая логика подсказывает прецедент. В 1921 году большевики столкнулись с хозяйственным коллапсом и ввели НЭП. Это не было идеологическим прозрением – это был компромисс ради выживания государства. Ленин "отпустил" частную инициативу, разрешил свободу кооперации и мелкое производство, чтобы спасти страну от распада. Сегодня задача та же: не "либерализация по-горбачёвски", а "контролируемый выпуск" частников в оборонный контур ради технологической выживаемости. Жёсткая вертикаль гасит хаос, но в момент структурного перелома душит адаптацию. Чтобы удержать темп, государству придётся делиться контролем.

Выбор стоит ребром. Либо условный "оборонный НЭП": свободный режим для стартапов, упрощённая приёмка, финансирование под риск, допуск к полигонам и кредитам без бюрократии. Либо сохранение вертикали любой ценой: опора на госкорпорации, жёсткие стандарты, длинные циклы, концентрация ресурсов у "доверенных". В такой системе стратегическое отставание так же неизбежно, как и то, что черепаха никогда не догонит Ахиллеса.

И есть ощущение, что этот выбор уже сделан.

Пока из разных уст на уровне риторики звучат призывы к "новой модели", Сергей Товкач, разработчик БПЛА, горько и коротко отвечает Царьграду на вопрос о ситуации, сложившейся с взаимодействием народного ВПК и государства:

Да никакая ситуация. Ну нет механизмов взаимодействия в принципе. Только 44-ФЗ.

44-ФЗ – это федеральный закон о госзакупках, который заточен под прозрачность и минимизацию рисков для чиновника, но не под скорость и инновации. Для "гаражного" стартапа это непреодолимый лабиринт: тендеры, обеспечение заявок, жёсткие техзадания, штрафы за отклонение от графика.

Закон, созданный для предотвращения коррупции, блокирует развитие. В результате русский "народный ВПК" остаётся в "серой зоне", пока Украина, при всех своих скандалах, двигается вперёд.

Скриншот: taktichesky.ru

Наглядная иллюстрация тупика – недавний арест бывшего гендиректора компании "Транспорт будущего" Юрия Козаренко, который на встрече с Владимиром Путиным рассказывал о перспективах отечественных БПЛА, а позже был задержан за мошенничество в особо крупном размере. По словам Сергея Товкача, это типовой сценарий: компания из агробизнеса получила госзаказ, показав "серьёзный фасад" – офис, станки, инженеры в белых халатах... Реальные инженеры с рабочими прототипами при этом отсекались как "шушера". Итог: 250 дронов в месяц – провал, фронт до сих пор не получил ни тяжёлых бомбардировщиков, ни дронов-перехватчиков.

Что делал Козаренко, по словам Товкача? Покупал китайские Autel, пересаживал в свой корпус и продавал как "отечественный" по цене х10, наглядно показывая, как 44-ФЗ и коррупция создают рынок для "перемаркировщиков", а не разработчиков. Конкурировать с ними русский "гаражный" ВПК не может: у "перемаркировщика" цикл – две недели, у инженера – четыре месяца. Но только инженер контролирует продукт и может адаптировать его под фронт. Китаец – не может, подчёркивает разработчик:

Поэтому Чёрное море принадлежит сейчас украинцам и их БЭКам, потому что наши корабли выйти не могут – их тут же потопят, а отбиваться от этих БЭКов украинских нам нечем, потому что своих БЭКов у нас нет. У нас есть только "Зефир", который не заводится. Так что как бы вот тоже будущая почва для уголовных дел.

Как поясняет Товкач, это лишь вершина айсберга:

Я думаю, что чистки сейчас пойдут по очень многим перемаркировщикам, которые закупают в Китае китайчатину, лепят свой шильдик и продают это под видом отечественного производства, получая от государства меры поддержки, предназначенные для производителей. Хочется верить, что это начало этого процесса, потому что такие перемаркировщики полностью уничтожают рынок разработки.

Хочется верить, конечно. Хочется.

Что ещё нам остаётся делать на пятый год СВО.

Фото: Минобороны России

Что с того?

Война России и Запада перестала быть соревнованием арсеналов и стала тестом на способность меняться и совершенствоваться. Пора вспомнить исторический урок НЭПа: система выживает, если для победы готова интегрировать в себя "чужеродные" элементы.

Сегодня Россия стоит перед тем же выбором, что и 100 лет назад: либо контролируемое освобождение частной инициативы, либо гарантированное отставание в цивилизационной гонке. Парадокс в том, что для победы "вертикали" придётся частично демонтировать саму эту "вертикаль". Выбор не между "хорошо" и "плохо", а между "рискнуть и победить" или "побояться и проиграть".